Давно уже в Украине не уделяли столько внимания журналистике и журналистам, сколько сейчас. Споры острые, мнения полярные. В этих условиях особенно ощутим дефицит тех, кто способен к непредвзятому анализу. Один из таких немногих — президент Академии украинской прессы (АУП), профессор Валерий Иванов, который справедливо входит в число ведущих медиаэкспертов нашей страны.

- Валерий Феликсович, принимая участие в различных семинарах, тренингах, конкурсах последнего времени, я пришел к парадоксальному выводу по поводу состояния нынешней украинской журналистики. Образно говоря, «пожар способствовал ей много к украшенью». То есть, военные действия где-то даже очень помогают развитию нашей журналистики. Выясняется, кто есть кто — «по гамбургскому счету», да и уровень наших коллег, на мой взгляд, вырос.

- А вот я сомневаюсь в этом.

Во-первых, потому, что все-таки слишком трагический повод. Во-вторых, хорошо, конечно, что выявилось — кто есть кто, но я не думаю, что поднялся в целом уровень журналистики. Мне кажется, он, наоборот, опустился, потому что сознательно стали размещать ложь «во имя собственной страны», а такая «журналистико-преданность», как ее называют на Западе, вредит, потому что подрывает доверие аудитории. Кому интересны медиа, которые лгут, пусть даже с самыми патриотическими целями?!

- Но, согласитесь, что в первую очередь мы — граждане своей страны, а потом уже журналисты...

- Если журналист — патриот, и этот патриотизм требует от него каких-то действий, и в этом есть у него внутренняя потребность, тогда он должен оставить профессию и идти воевать. Вот это будет выбор гражданина. Обязанность же журналиста — не защищать кого-либо, в том числе свою страну, а честно информировать о том, что происходит во внешнем мире.

- А вам не кажется, что эти взгляды немного уже отходят в прошлое?

- Не кажется. На Западе именно так работают журналисты тех стран, которые мы называем демократическими. Не так давно я был в Пассау на конференции, посвященной ситуации в Украине и работе медиа. Она интересно называлась «Правда на войне умирает первой». Западные коллеги прямо говорили, что, да, мы не верим русской журналистике, но мы не верим и украинской журналистике, потому что у вас тоже ложь и пропаганда. И кому нужна такая журналистика?

- Хорошо, но как найти «золотую середину» между патриотизмом и профессией?

- Не нужно искать середину, нужно просто честно исполнять свой долг. А какой долг журналиста? Давать оперативную информацию, которая актуальна для его целевой аудитории, которая является достоверной, которая является полной, сбалансированной и т. д. То есть, просто соблюдать профессиональные стандарты.

- Профессиональные стандарты предполагают пребывание непосредственно в зоне боевых действий, где журналист находится под угрозой смерти. Но тогда возникает вопрос: насколько оправдана такая жертвенность, стоит ли информация, какой бы ценной она ни была, человеческой жизни?

- Здесь я не совсем согласен. Во-первых, ни одна информация не стоит жизни человека (это считается нормой и в западной журналистике). Во-вторых, не обязательно пребывать в зоне АТО. Мы — страна с мощной информационной сетью. Нужно просто создать сеть источников информации, чтобы получать ее со всех сторон. На территории, занятой сепаратистами, остались коллеги, можно у них тоже брать информацию, проверять ее у нашего пресс-центра АТО и так далее. Таким образом, не сделать себя жертвой лжи. Потому что очень часто журналисты становятся такими жертвами. Сознательно или несознательно, но они репродуцируют лживую информацию, и в результате мы имеем то, что имеем, а именно: впервые за годы независимости уровень недоверия к украинским медиа превысил уровень доверия. Это профессиональная катастрофа.

- Ну, положим, мы уже привыкли не доверять соцопросам...

- Но это как раз тот случай, когда можно доверять. Это проект, который реализует Институт социологии Национальной академии наук Украины. У них профессиональная сеть опросчиков, бригадиров. Они смогли организовать свою работу, кстати, на всей территории Украины, в том числе и на территории, занятой сепаратистами. Кроме, по понятным причинам, Крыма. То есть, это европейское неполитическое исследование, которое не имеет целью кому-то что-то доказать или провести пропагандистскую кампанию. И цифры — 36 % уровень недоверия, 25% — доверия — это маленькая крупинка в море той информации, которую собрали и которая используется европейскими социологическими структурами.

- Ну, знаете, я уже лет 25 слышу, что во всем виноваты журналисты...

- Понимаете, для власти очень выгодно иметь журналистов в роли слуг. Поэтому, кстати, мы не имеем до сих пор общественного вещания. И в принципе, любая власть пробует поставить журналистов в какие-то рамки, запугать их. Вот и нынешняя власть называет журналистов с иными взглядами «агентами России», «сепаратистами». Это неверная позиция, характерная для авторитарного государства, которым, к сожалению, остается Украина. Нам нужны реальные шаги демократизации, а мы, наоборот, наблюдаем реверс в эпоху позднего Кучмы — создание Министерства информационной политики, преследование каналов. Это абсолютно ненормально.

- По поводу общественного вещания... Вы уверены, что в бедной стране можно создать такую медиаструктуру, требующую огромных затрат?

- Это обоснованное опасение, но тогда давайте закрывать и государственное вещание, на которое идут деньги из наших карманов. Оно не имеет права на существование в цивилизованной стране. И даже слабое общественное вещание все равно лучше, чем сильное государственное.

- Но где брать средства для общественного вещания?

- Пока что использовать те деньги, которые идут на государственное вещание.

- То есть, все равно деньги будут государственные?

- Конечно.

- Так в чем же принципиальная разница?

- Главное — это создать механизм, при котором государство не может контролировать распределение бюджетных денег.

- Еще один актуальный вопрос — новые медиа. Многие полагают, что их распространение приведет к гибели печатных СМИ...

- Вполне возможно, что уйдут такие носители информации, как бумага. Она заменится электронными носителями. Но это не будет означать принципиального изменения в работе медиа. Я придерживаюсь теории, согласно которой новые медиа дополняют, но не убивают старые.

- Все более популярной становится концепция, что журналист должен стать универсалом: то есть, уметь готовить материалы для ТВ, радио, онлайн-ресурсов, причем с одного и того же события. Но ведь никто не отменял такого понятия, как разделение труда. И вряд ли стоит доказывать преимущество специализации в любом деле. Так зачем делать все неплохо, вместо того, чтобы делать что-то определенное действительно хорошо?

- Да, проблема есть. Когда человек готовит материал на несколько платформ, действительно получается полуфабрикат. Но журналистика — это ремесло. И вполне возможно, что часть журналистов пойдет таким путем. Но я уверен, что останутся талантливые аналитики, обозреватели, которые будут работать только в одном типе медиа, с одной тематикой, достигать больших высот.

- Нынче только ленивый не ругает то, как у нас готовят журналистов. Что, с вашей точки зрения, необходимо менять в этой системе?

- Многое. Так, журналист должен хорошо владеть своим инструментом — языком. Должен уметь профессионально работать на новых платформах... Долго перечислять...

- Вам не кажется, что журналистское образование должно строиться по примеру актерского, режиссерского, художественного?

- Конечно! Группы по 12 человек — это лучший подход и другой уровень.

- Такие идеи выдвигаются?

- Постоянно выдвигаются. Но и постоянно отвергаются — по финансовым мотивам.