Презентация на Одесском морвокзале новых композиций скульптора, руководителя творческого объединения «Кукольная Одесса» Михаила Коломея была в разгаре. Экспозиция «Крутые парни» состояла из двух кукол — Игоря Крутого и Рината Ахметова, за спинами которых — коллаж из портретов известных политиков Украины и мира. Но как-то так получилось, что полюбовавшись двойниками Крутого и Ахметова, приглашенные на презентацию одесситы перемещались к композиции «Девушка с мозгами», посвященной заслуженному врачу Украины, заведующей нейрососудистым отделением ГКБ №1, невропатологу высшей категории Инне Леонидовне ТОРБИНСКОЙ.

— Инна Торбинская — человек-легенда. Смертности в ее отделении практически нет, даже в это сложное время без денег и лекарств, — прокомментировал свой выбор руководитель творческого объединения.

Присутствующим Инну Леонидовну, приглашенную на презентацию, представлять было не нужно. К невысокой женщине в скромном платье рванулась как минимум треть присутствующих. Радостное «Инночка Леонидовна!» заставило заулыбаться даже самых чопорных приглашенных.

— Тут среди присутствующих — ее бывшие пациенты, друзья пациентов, их дети и родители,- прокомментировал всеобщее воодушевление один из коллег. И добавил: — Торбинская — врач от Бога.

В отделении, которым она руководит уже более двадцати лет, нет привычного всем запаха больницы. Здесь чисто и очень тихо. А еще в каждой палате — уборная, сверкающая чистотой, с вымытыми до блеска унитазами и умывальниками. Кстати, по запаху (как это обычно бывает) в отделении сан-узлы найти невозможно. По одной простой причине — их моют минимум 10(!) раз в день. На кухне — сверкающая плитка на стенах, судки и кастрюли, в начищенные поверхности которых можно смотреться, как в зеркало.

Палаты — это чистые современные кровати, огромные евроокна (несмотря на холодную погоду, стекла вымыты до состояния хрустальных — без единого пятнышка). А еще — белейшие потолки, чистейшие стены — и отсутствие неприятных запахов. Подчеркиваю это, поскольку здесь лежат тяжелейшие инсультные больные — чаще всего без сознания, а если и в сознании, то не имеющие сил даже пальцем шевельнуть, не говоря уж о контроле за отправлением естественных физиологических потребностей. А ведь очень часто, чего греха таить, родственники не только не могут ухаживать за своими близкими, но и не хотят, а порой вообще вычеркивают их — слабых и немощных — из своей жизни. Так что все ложится на плечи сотрудников отделения: cамых обычных людей, со своими проблемами и заботами, весьма скромными зарплатами и (говорю это без иронии) гипертрофированным чувством долга.

— Блатмейстеров здесь нет! — жестко отвечает на мой вопрос о критериях подбора сотрудников Инна Леонидовна. И действительно, по блату не устраиваются работать сутками, сидеть около тяжелейших больных и быть готовыми приехать на работу в любое время дня и ночи. Так здесь заведено. Иначе Торбинская просто не умеет.

...Она приходит на работу очень рано. Невысокая, хрупкая, больше похожая на старшеклассницу или студентку-первокурсницу, проходит в свой кабинет — прямо напротив входа в отделение. Здесь: картины на стенах, на окне — вазочки с орхидеями и всегда — открытая дверь. Инна Леонидовна вспоминает, как во время поездки в Японию увидела огромный зал мэрии Йокогамы с полукруглым столом, за которым сидят чиновники, и всегда открытой дверью в кабинет мэра. Польза огромная — руководитель постоянно на виду у коллектива, и никакой мысли о взятках (даже в теории) быть не может.

— Хотите отблагодарить за хорошее лечение — поменяйте окна, замените сантехнику, купите кровати,- это Инна Леонидовна уже два десятка лет объясняет всем тем, кто одержим идеей отблагодарить ее лично за качественное лечение и спасение от реальной смерти близких людей. Результат такого подхода — налицо: в старом здании практически без поддержки бюджета созданы идеальные современные условия для лечения тяжелых больных.

Нейрососудистое отделение было создано в 1986 году. Как и во всех странах мира, рассчитано оно на 60 коек. В отделении 12 палат, есть палата интенсивной терапии. Но главное богатство — это кадры. Когда одесские неврологи приезжают на стажировку за границу, то заграничные коллеги теряются, потому что наши врачи приучены работать по протоколу лечения не только с помощью дорогой аппаратуры (нехватка которой все же ощущается), но и думать головой. По качеству лечения от Европы мы не отстаем, а вот нехватка лекарств дает себя знать. Есть целевые программы, есть помощь города медикаментами, дезсредствами и памперсами, но всего этого пока недостаточно, ведь лекарства от инсульта очень недешевы. Так что приходится лечить и словом, и взглядом, и добротой, которую безошибочно чувствуют самые тяжелые больные.

В свое время удар (то, что сейчас мы называем инсультом) был экзотикой, встречался нечасто и в старых романах описывался как болезнь исключительно немолодых людей. В наши дни инсульт называют данью, которую платит человечество за сегодняшнюю до предела уплотненную жизнь, стрессы, огромные скорости, невозможность остановиться, оглянуться, подумать о себе и близких. Гипертония и церебральный атероклероз, гиподинамия и сахарный диабет, переедание, рафинированные продукты — это предпосылки, значительно приближающие инсульт. Что же касается возраста больных... Основная масса поступающих в отделение (это порядка 1000 человек в год) — старше 40 лет, но поступают и 30-летние и 20-летние. Недавно находился на лечении 18-летний парень, а старые врачи помнят историю о 4-летнем ребенке, у которого во время бега разорвалась аневризма (выпячивание на кровеносном сосуде). Мальчик мгновенно умер...

Головокружение, рвота, шаткая походка, онемение и слабость руки либо ноги, нарушение внимания, зрения — все это повод немедленно после появления этих признаков обращаться к врачам-неврологам. Если лечение начнется своевременно, то не-обратимых последствий удастся избежать. Ведь, как говорит доктор Торбинская, чудо-препарат для лечения инсульта — правильная и своевременная диагностика. К сожалению, наши люди даже при явных признаках инсульта зачастую не спешат обращаться к врачам...

В нейрососудистом отделении обязательно отсутствие громких звуков, даже стука каблуков в коридорах: за нарушение этого запрета наказание следует немедленно — жесткая нотация от Инны Леонидовны. На стене и лестнице, ведущей на второй этаж, — перила. Почему с двух сторон? Все очень просто — больной инсультом должен иметь возможность держаться за перила здоровой рукой. Обязательны бахилы и белые халаты, как и минимальное количество визитеров, и отключенные мобильные телефоны, и доступ к заведующей отделением в любое время...

Представить иную обстановку сегодня невозможно, но если бы можно было включить машину времени и вернуться на 20 лет назад, когда она впервые пришла сюда...

Жуткие вонь и грязь, деформированные матрацы кроватей касались пола и на рамы укладывали доски, на которых лежали больные, дождь заливал и снег залетал в палаты через щелястые окна. Вместо входных дверей — решетка, подвешенная на перекошенных креплениях, смердящий туалет и везде — тараканы...

Собравшись с духом, она — умница, красавица, отличница, закончившая медин с красным дипломом, пришедшая сюда после работы в новехонькой и вычищенной до блеска 10-й больнице, жена успешного доцента и мать маленького сына, взялась за дело. Стул, на который она становилась, чтобы закрыть клеенкой окна и вентиляционные отверстия, концент-рированный хлорофос и веник — вот ее главные инструменты в те дни. Хлорофосом она заливала стены, полы и убогую мебель, а потом утром, преодолевая брезгливость, сметала горы черных тараканов, которые покрывали пол так плотно, что и цвета линолеума видно не было...

В те недели и месяцы, которые казались ей одним бесконечным днем, особенно ценились настоящие друзья. Первым пришел на помощь Юрий Голованов — директор завода поршневых колец. Именно благодаря ему вместо серых застиранных клоков ткани, мало напоминающих простыни, в отделении появились комплекты дорогого постельного белья, а также подушки и одеяла — на каждую(!) из 60 коек. Меценатами тогда стали практически все друзья и знакомые Инны Леонидовны и ее супруга, так что сегодняшнее эталонное состояние нейрососудистого отделения — этот плод коллективного труда очень многих Настоящих Одесситов.

За десятилетия своей работы Инна Торбинская спасла тысячи людей и создала уникальный лечебный центр.

— Без моей команды единомышленников таких результатов добиться бы не удалось,- говорит она. — Каждый — уникальный специалист. У каждого — свой путь в отделение. Несколько сотрудников — интерны, которых я оставила в отделении, взять других меня просили мои институтские учителя, которым я доверяю. Работа здесь — не хлеб и не сахар, это самое тяжелое отделение. Многие больные — без сознания, а если в сознании — нарушена зона речи, зона понимания. Они не могут говорить и не понимают, о чем их спрашивают...

С годами больных становится больше, хотя к нам обращаются далеко не все, кто в этом нуждается. Причина — дороговизна лекарств. Раньше я смотрела больного, передавала назначения старшей сест-ре и возвращалась к листу назначения только тогда, когда мы отменяли старые и назначали новые препараты. А теперь пишу лист назначения, а сестры передают родственникам, чтобы они купили лекарства... Это очень большой наш недостаток. Лечение и у нас, и за границей одинаковое, но там результаты лучше, потому что лечение за счет государственных программ бесплатное и больной принимает то, что назначил врач, а не то, что могут приобрести родственники...

Женский стиль руководства — что это такое? Это умение говорить с людьми, не повышая голоса, но так, что все твои указания выполняются наилучшим образом. Это талант наладить работу так, что в некогда запущенных коридорах и палатах — чистота, порядок и поистине домашнее ощущение уюта. Это — создание команды единомышленников, идеально выполняющих главную задачу — спасение людей и возвращение их к полноценной жизни.

Уже прощаясь, я спросила, о чем мечтает доктор Торбинская. Ожидала рассказа о вожделенном отдыхе в экзотической стране, о научной степени или современном моноблоке на рабочем столе. Но Инна Леонидовна осталась верна себе:

— Я очень благодарна руководству города за то, что нашли возможность кормить больных. Ведь очень многие из них дома сейчас так не питаются, как их в больнице кормят. Видно, что наш городской голова — хозяин хороший и о людях думает. Вот если бы еще нашли возможность наш открытый старинный балкон, где больные летом отдыхают, отремонтировать — такое счастье было бы! Отделение собственными силами мы до ума довели, балкон по сравнению с этим — мелочь, но для наших больных это очень важно. У меня мечты обычно сбываются, дай Бог, чтобы сбылась и эта...