Почему мы так настойчиво цепляемся за старое и не очень охотно принимаем новое?

Мы хотим жить по-новому, но нас пугают реформы. Нам нравятся больницы за границей, но мы не знаем, каким образом такого уровня достичь у нас. Цепляясь за старое, мы понимаем, что система, работавшая десятилетиями в Украине, была недостаточно эффективной и отражением этого является высокая заболеваемость, смертность и инвалидность населения от разных заболеваний. Основной причиной упадка медицины как раз и является отсутствие модернизации, игнорирование современных мировых тенденций в диагностике и лечении. Возможно, уже наступило время, когда надо иначе взглянуть на вещи, а именно – начать тратить деньги на пациентов, что прежде всего будет влиять на качество услуг, а не на койки, как это делается до сих пор. При этой старой модели распределения ресурсов пациент остается на втором плане, а в первую очередь средства выделяются на содержание помещений, энергоносители и зарплату медицинским работникам. Хуже того, в ближайшее время в стране не будет достаточного финансирования для содержания большого количества стационаров, в частности и противотуберкулезных, среди основных задач которых – не только изоляция больных, как это считалось в минувшие годы, но и создание безопасных условий для них и для медицинских работников, что требует больших финансовых затрат. Показателем эффективности этих мер является заболеваемость туберкулезом медицинских работников и средний срок пребывания больных в стационаре. Каждый год в области регистрируются случаи заболевания туберкулезом медицинских работников туберкулезных отделений. Так, в Болградском районе за последние пять лет туберкулезом заболели три медработника. Если озвучить статистические данные о среднем сроке пребывания больных туберкулезом в стационарах, то по области он равен 98 дням. А зарубежные данные – от 3 до 10 дней. Почему такая разница? Что, зарубежные врачи не проявляют заботу о больном человеке? Нет, ответ очень прост – мы не умеем рационально использовать деньги. Нам легче закрыть больного в стационар, чем организовать ему лечение дома. Кстати, больной туберкулезом при правильной схеме лечения безопасен для окружающих примерно через две-три недели с начала лечения. Тогда возникает вопрос: что он делает остальные 11 недель в стационаре? Конечно, лечится, потому что надлежащие для этого условия дома ему не созданы. Никто не задумывается над тем, каким образом человек, не несущий в себе угрозы для других, будет кормить свою семью через месяц с начала лечения. А оно между тем длится от 6 до 20 месяцев, в отдельных случаях – 36 месяцев. Что делать такому человеку? Конечно – кормить семью. Поэтому он оставляет стационар и прерывает лечение, при этом снова становясь эпидемически опасным. Кроме того, уже распространяет стойкие к противотуберкулезным препаратам штаммы микобактерий.

В области проведен расчет необходимого количества противотуберкулезных коек в условиях современной эпидемической ситуации. Общее количество превышает потребность на 200 коек. Почему сокращаются небольшие туберкулезные отделения в Болградском, Килийском и Котовском районах? Это соблюдение международных прак­тик и нормативов, определенных в приказах Министерства здравоохранения Украины. Предоставление качественных услуг по диагностике и лечению туберкулеза должно проводиться на базе высокоспециализированных противотуберкулезных учреждений. Что вложено в термин «высокоспециализированная медпомощь»? Это не флюорографическое обследование, как считалось в советские времена. Во-первых, это доступ больных к бесплатным современным ускоренным лабораторным методам диагностики туберкулеза: молекулярно-генетическим и культуральным, с использованием тестов медикаментозной чувствительности к противотуберкулезным препаратам на жидких питательных средах. Во-вторых, это наличие современного эндоскопического оборудования для диагностики и хирургического лечения туберкулеза. Согласно стандартам, такой комплекс обследований должен пройти каждый больной туберкулезом прежде чем ему назначат лечение. Такого оборудования нет ни в одной районной больнице. И уверенно отстаивается необходимость существования отделения, где больной ограничен в вышеупомянутых услугах. Но тарелку супа и лекарства он может получить и дома.

Почему ни у одного человека не возникает сомнений, что при выявлении онкологического заболевания надо получать помощь только в областном онкологическом диспансере? Да потому, что только там можно получить высокоспециализированную помощь. И ни один врач не предложит такому больному лечение в районной больнице. Подобный же принцип надо соблюдать при оказании медпомощи больным туберкулезом.

Учитывая расстояние до областного центра, с 1 апреля 2015 года жители Болградского, Килийского и Ренийского районов получают бесплатную качественную стационарную медпомощь на базе противотуберкулезного отделения Дунайской бассейновой больницы на водном транспорте г. Измаила и в противотуберкулезных учреждениях в Одессе.

Рациональное использование средств для преодоления эпидемии туберкулеза означает не содержание отделений, которые не отвечают современным требованиям, а внедрение международных практик, в частности, ускоренных методов диагностики туберкулеза и социальной поддержки больных в ходе амбулаторного лечения.

Мы категорически не принимаем западные модели, доказавшие свою эффективность, а цепляемся за советскую, которая, к сожалению, в современных условиях не дает положительных результатов.

Неужели местная власть не знает, куда использовать от 1 до 2 млн грн, которые каждый год идут на содержание противотуберкулезных отделений, где по сути не предоставляются качественные услуги, а используются как социальный приют для 2-10 бездомных. Неужели в районе нет других неотложных проблем, которые можно решить, высвободив упомянутые выше деньги?

При этом ни одному больному туберкулезом не отказано в помощи. Каждый из них имеет доступ к лечению в других противо­туберкулезных учреждениях области.

По сути, не отстаиваются интересы больного, а скрывается нежелание внедрять реформы. Закрытие противотуберкулезных отделений – сегодня это не медицинский, а политический вопрос. Почему не главный врач, как организатор здравоохранения в районе, принимает решение о необходимости существования противотуберкулезного отделения, а поселковый голова, юрист или учитель является судьей в этом вопросе? Вот в чем парадокс. Когда каждый начнет заниматься своим делом и прислушиваться к мнению специалистов, тогда и закончится разруха.