Актер театра и кино о перевоплощении добряка по жизни в безжалостного палача, об ужасе привыкания к войне и о том, как заросший и небритый персонаж кино появляется на сцене театра

Актер театра и кино Владимир Горянский известен многим поклонникам кино своими неоднозначными ролями. А картина «Плен», где он сыграл главную отрицательную роль (была представлена в рамках VI Одесского международного кинофестиваля), и вовсе вызвала много споров. В жизни же Владимира Горянского многие знают как добряка и позитивного человека. «Вести» поговорили с актером о его работе в кино и театре, о его лучших работах и будущем украинского кинематографа.

— Вы давно знакомы с режиссером Анатолием Матешко. Анатолий не раз признавал, что его ассоциируют с сериалом «День рождения Буржуя», а с какой картиной ассоциируют вас?

— Как ни удивительно, это «День рождения Буржуя», конечно. Это первый фильм, который в свое время взорвал сознание людей. Там появился новый герой с новым содержанием — бизнесмен, человек, который сделал себя сам. Там очень много было вещей, которые были для нас не совсем понятны, и зритель это принял. И очень много звезд вышло из этого сериала. Поэтому моя роль, не смотря на то что она была не первого плана, стала в ряд с главными героями. И я рад этому, ведь это заслуга и режиссера, и автора сценария. Мы нашли какой-то ход, какой-то характер, который вдруг людям понравился. Мы стали интересны, и мы были первыми в таком жанре. И ведь, по сути, фильм снимался в Украине и группа тоже была украинская. Поэтому точка отсчета — это «Буржуй», а дальше зритель уже сам следит за тобой, если ты ему в чем-то понравился и он тебя запомнил. К примеру, сериал «Останній москаль» победил в рейтинге — его смотрел практически каждый третий украинец.

— Зачастую в фильмах вы играете каких-то отрицательных персонажей. Но все, кто знает вас лично, отзываются о вас очень положительно. Почему так происходит?

— Наверное, я люблю играть отрицательных героев, потому что они неоднозначны, и всегда можно находить какие-то ходы, линии... А положительные герои — они такие положительные, ровные. Все ровно... В том же «Трубаче» (фильме Анатолия Матешко, снятом в 2013–14 гг. — Авт.) — там комедийный, очень смешной персонаж, и назвать его полностью отрицательным невозможно. Поэтому по сравнению с «Пленом» градус отрицательности очень такой... зыбкий.

— Но ведь «Трубач» — это детская сказка, а значит, там не могут быть отрицательные в полном смысле этого слова герои...

— Конечно, нет. В сказках должны быть добрые герои. Да и в жизни, дай Бог, должны жить и побеждать добрые герои, потому что у нас нет другого выхода — любовь и добро должны побеждать зло. И у нас в фильме «Плен» последние кадры фильма — когда сошел снег с поля, оголилась пашня, и камера передвигается на кормушку с птицами. И хоть птиц еще нет, но уже слышна трель — надежда на то, что весна все-таки придет.

— В этой картине вам досталась одна из сложных ролей — роль бывшего учителя, а ныне — безжалостного палача, которому скучно на войне. Это было сложное перевоплощение?

— Конечно, материал сложный, и, когда мы приступали к нему, мы не понимали до конца… по крайней мере, я не все понимал — как это должно быть, почему это так, почему и какого уровня должны быть эмоции?! Там же есть элементы жестокости, и они реальны — я еще раз убедился в своей правоте, ведь буквально на днях встречался с людьми, которые были в плену. Мы с ними долго говорили, и то, что было показано у нас в фильме, — это еще цветочки по сравнению с тем, как оно реально оказалось. И эти люди, которые посмотрели трейлер к фильму, прекрасно понимали, о чем речь. Если снимать кино о войне и говорить о том, что такое война, то «Плен» — это именно кино о войне. Потому что там сконцентрирован весь ужас человеческого героизма, человеческой подлости… Быть героем на поле боя немножко легче, чем быть героем в плену. Вся эта история — действительно психологический триллер, потому что мы хотим, чтобы люди не привыкали к войне. Сейчас у нас идет привыкание: здесь мир — там война, там война — здесь мир. И это самое ужасное. Мы хотели устроить эмоциональный стресс, и мы, в общем-то, достигли своей цели. И по той критике, которая была… Я даже и не ожидал такого отклика: эмоционального профессионального, сильного. И я очень благодарен за это людям, которые писали о фильме, разбирали его…

А что касается перевоплощения — это моя работа, моя профессия. Но да — здесь было все очень сложно, и сама тема была очень глубокой. И в процессе работы она начинает тебя затягивать, и ты какое-то время начинаешь существовать в этом состоянии. И семь дней мы практически были выключены из реальности. Но так нужно было.

— А после чего вы решили сняться в этом фильме?

— Идея этого фильма родилась у продюсера Александра Итыгилова после того, как появилось обращение одного из отцов военнослужащих с предложением обменять своего сына на себя. Его поддержал второй продюссер, Антон Сладкевич... И когда Александр предложил почитать сценарий, рассказал о моей роли... после прочтения сценария мне было немножко не по себе. Но я читал первый вариант сценария, который был намного жестче и не насыщен каким-то символизмом, которые родились уже в процессе съемок. И мне было трудно принять решение. Я спрашивал у Александра: «А не многовато ли каких-то вещей?» Он мне сказал тогда: «Нет! Только стресс, только взрыв эмоций — по-другому нельзя, нет смысла». И я с ним согласился, потому что понял, что он все-таки был прав.

— Скажите, сложно совмещать работу в театре и съемки ? Ведь в последний день съемок, уже после их завершения, вы в срочном порядке уехали в Херсон, где ваш театр должен был давать спектакль.

— Выходя из театра или со съемочной площадки, костюм сыгранного только что персонажа необходимо снимать. Но за эти семь съемочных дней — так уж сложилось, что один раз все же были проблемы, — мой персонаж в «Плене» зарос, а в театре я играю роль молодого Гитлера в спектакле «Майн кампф, или Носки на кофеварке». И я был заросший и небритый, и поэтому были некие проблемы в этом плане, но мне удалось все же отстреляться. Но я стараюсь все планировать заранее, и мое расписание составляется на полгода вперед.

— А можно для наших читателей приоткрыть завесу ваших творческих планов?

— Сейчас я снимаюсь в комедийном сериале для всей семьи — «Самая худшая неделя моей жизни», режиссер — Семен Горов. А после этого мы начинаем съемки продолжения «Останнього москаля». Ну и плюс гастроли, поездки, телевизионные проекты. Сейчас украинский кинематограф стал более самостоятельным, и это испытание для всех — сможем ли мы делать свой качественный и интересный продукт, чтобы на него ходил зритель. Но кино должно быть разным...

— Чего не хватает украинскому кинематографу?

— Не хватает коммерческого кино. Фестивальное кино — оно есть. Есть короткометражное кино, появляются новые актеры, а вот коммерческого кино нет. Кино должно окупаться, оно должно идти в кинотеатры... И государство должно помогать в этом, давать какие-то льготы, как во всех странах. А пока этого нет, и оттого все — на каком-то эмоционально-спонтанном уровне. Нужна системность, нужны правильные законы. А для этого нужно брать европейский опыт и законодательство — и ничего придумывать не надо.

— Вы играете еще и на сцене и один из ваших спектаклей — «Дела сердечные или шапка с двумя карасями» назван лучшим спектаклем в Украине в этом году. А что вам ближе по духу: театр или кино ?

— Театр, конечно. Театр для меня по духу, подходу и глубине все же ближе. Там больше экспериментов, там больше классических произведений, а сериальная продукция, телевизионная — все зависит от образов...

— А если бы предложили на выбор — театральная роль или кино. Чтобы вы выбрали ?

— Я бы постарался совместить...