Арина Постолова-Тигипко, снявшаяся в главной роли в фильме Евы Нейман «Песнь песней», на Шестом Одесском международном кинофестивале получившая сразу две статуэтки «Золотой Дюк» (за лучший фильм в международной и украинской конкурсных программах), часто вынуждена объяснять, что в родстве с президентом ОМКФ Викторией Тигипко не состоит.

Тигипко — фамилия мужа Арины, также не имеющего родственных связей с основательницей кинофестиваля. Отец Арины — успешный архитектор Александр Постолов, мать — журналистка Алла Гудзенко.

Арине удалось создать образ Бузи, девушки из еврейского местечка, в которую романтически влюблен парень Шимек, бывший товарищем ее детских игр (Шимека сыграл петербургский актер Арсений Семенов). Арина является дипломированным культурологом. Изучать искусство было очень интересно.

— Я попала в первый фильм Евы Нейман «У реки», когда мне было 14 лет, — рассказывает Арина. — Как это всегда в Одессе бывает, кто-то сказал моим родителям, что на киностудии ищут девочек моего возраста, и я прошла кастинг. Ева сразу очаровала меня, обстановка на съемочной площадке захватила. У меня была достаточно сложная сцена первого поцелуя — юная девочка на задворках ресторана со своим возлюбленным готова поцеловаться, но в последнюю минуту пугается и убегает. Во второй раз к Еве я пришла в ее следующий фильм «Домик с башенкой» — там я играла пассажирку поезда, читающую вслух книгу, звуков не слышно, причем дали мне именно «Песнь песней», уж не знаю, случайно ли, но это оказалось добрым знаком. Прошли годы, и мне позвонила директор по кастингу по поводу «Песни песней». Впоследствии я узнала, что у Евы были большие сомнения на мой счет — ей казалось, что я очень изменилась, стала выглядеть уж слишком современной девушкой, чтобы играть героиню Шолом-Алейхема. Само утверждение на роль произошло достаточно буднично, никто не выдавал фейерверк эмоций — после полутора месяцев молчания меня пригласили то ли на пробу грима, то ли на примерку костюма, и Ева как бы между делом спросила: «Ну, ты уже поняла, что тебя утвердили на главную роль?». Все это делалось для того, чтобы держать меня в тонусе, чтобы я больше ценила то, что со мной происходит.

Вопреки опасениям режиссера, актриса уже на фотопробах поражала достоверностью типажа, созданные художником по костюмам Русланом Хвастовым платья блестяще довершили образ.

— Работа Руслана достойна наивысшей похвалы. Для меня шили специально платья, костюмы, и это было приятно, такие вещи гораздо лучше сидят на тебе и могут рассказать о тебе гораздо больше, чем вещи с полки магазина. Некоторые платья перешивались из купленного в секонд-хенде, другие шились из искусственно состаренных тканей, ведь в местечке жили небогато, одежду перешивали, перелицовывали, передавали по наследству... Соответствовать этой эпохе, местечку начала прошлого века — тут не большой бюджет нужен, а внимательность и старание. Для финальной сцены Шимеку пошили китель, и вдруг кто-то заметил, что пуговицы чересчур блестят — тут же работа остановилась, начали тереть их наждачкой. Меня подкупает добросовестность даже в таких мелочах. Моим любимым платьем на площадке стало светлое, с цветами, воротничком-стойкой и рукавами-фонариками, сшитое для сцены пасхального Седера, — говорит Арина.

На съемочной площадке все время присутствовал консультант по еврейским традициям, чтобы происходящее в кадре не резало глаз даже самому «подкованному» на сей счет зрителю. Арине было вдвойне интересно, и как актрисе, и как культурологу. Важные вопросы: как правильно преломлять мацу, рукой или вилкой брать листик салата... И уже по этой канве режиссер, образно говоря, вышивала узоры, репетируя с актерами, говоря с ними о тонких, искренних чувствах, которые сегодня, быть может, кто-то назовет старомодными. Арина Постолова-Тигипко не скрывает, что ей очень хотелось бы продолжения сотрудничества с Евой Нейман, которую она хорошо понимает и глубоко ценит. Думается, перспективы имеются — режиссер всегда вкладывает в актера частичку своей индивидуальности и не забывает артистов, близких себе по духу.