По тревоге райвоенкомата 2 мая 1986 года тридцать трех кодымчан-запасников направили на специальные сборы в воинскую часть, дислоцировавшуюся в Червонознаменке Ивановского района. Их переодели в военную форму, выдали комплекты так называемой химзащиты, противогазы, другую экипировку. Ночью эшелоном отправили в направлении Киева. Ни кодымчане, ни резервисты из других районов Одесщины не знали, куда конкретно едут и что там, на месте, будут делать.

Только в районе Чернобыля стало ясно, что придется ликвидировать последствия аварии на атомной станции. Работали по 10-12 часов в сутки, не снимая защитных костюмов и респираторов. Отдыхали поочередно в БТРах.

Один из тех первых ликвидаторов, Василий Кучер, добровольно вошел в состав специального отряда под командованием подполковника Виталия Примака. Подразделение выполняло сверхважную задачу – откачивали «тяжелую воду» из-под четвертого реактора.

При высоком уровне радиации развернули километровый водовод, запустили насосную станцию и «тяжелая вода» из-под разгерметизированного взрывом реактора потекла в специальные емкости. Если бы расплавленное вещество из активной зоны реактора проникло в затопленное помещение, под реактором мог произойти взрыв значительно мощнее первого. Контролируя водовод, Кучер заметил повреждение. В считанные минуты заменил пожарный рукав.

– Под ядерным реактором было 20 – 25 тысяч кубических метров воды, и если бы зараженные элементы из разрушенного четвертого блока попали туда, а потом уже это распространилось по водоемам, последствия были бы страшные. Из-за того, что вода была заражена, мы откачивали ее не в Припять, а в две железобетонные емкости, размещавшиеся на расстоянии 500 – 600 метров. Каждая из них была рассчитана на 10-11 тысяч кубических метров жидкости. Степень зараженности воды была очень высокий – почти 1,5 рентгена. И все же наше подразделение выполнило задачу – вода была откачана. Это дало возможность основным силам военной группировки взяться за масштабную комплексную ликвидацию последствий аварии, – вспоминает Василий Кучер.

В работах принимали участие представители многих профессий, среди них связисты. Любовь Шевчук к тому времени работала телефонисткой в воинской части. Оперативная связь членов Государственной комиссии з высшим руководством осуществлялась именно через коммутатор, который она обслуживала. Минуты, а порой и секунды, отводились на соединение. В отдельные дни этих соединений приходилось делать свыше полусотни за час.

Несмотря на такой жесткий график, ни одного срыва разговора или задержки соединения не было. И это при том, что условия для работы были далекими от идеальных. Температура воздуха на передвижной станции превышала 30 градусов, плюс необходимость постоянно находиться в респираторе, ведь узел базировался неподалеку от АЭС.

Таких примеров высокопрофессиональных действий наших земляков можно привести много. Мы с честью исполнили свой долг перед людьми.

Накануне 30-й годовщины трагедии мы надеялись, что власть сделает все возможное в отношении конкретных мероприятий по чествованию подвига ликвидаторов и восстановлению законных прав пострадавших.

И хотя и издан Указ Президента Украины «О мероприятиях в связи с 30-й годовщиной Чернобыльской катастрофы» и принято Постановление ВР «Об чествовании участников последствий аварии на Чернобыльской АЭС и о мероприятиях, связанных с 30-й годовщиной Чернобыльской катастрофы», Кабмин не сделал ничего для восстановления надлежащей социальной защиты чернобыльцев, фактически беззащитными остались участники ликвидации и потерпевшие вследствие чернобыльской катастрофы второй и третьей категорий. Вот такие печальные реалии.