В Одесском художественном музее открыта выставка живописных работ Татьяны Гончаренко и Веры Кулигиной «Семейный портрет».

Вера Павловна Кулигина (1936 – 2014 г.) и Татьяна Владимировна Гончаренко (1957 – 2014 г.) – мать и дочь, одесские художницы. Их объединяет не только родственная связь, но и стилистическая близость живописи: камерность и поэтическое мироощущение. Обе они стали членами Одесского союза художников почти одновременно, в восьмидесятые годы.

В.П. Кулигина окончила Одесское художественное училище в 1960 г., в классе А. Ацманчука и М. Муцельмахера. В начале творческого пути увлекалась импрессионизмом (на выставке представлены некоторые работы того периода), но в семидесятые открыла для себя новую стилистику, отличающуюся подробной детализацией и увлечением портретной техникой старых мастеров, в которой ею исполнены многочисленные картины. Это оригинальное искусство не совсем вписывалось в стилистические тенденции, характеризующие творчество одесских живописцев в те годы. Развиваясь как бы в стороне от глобальных проблем современной живописи, художница совершенствовала свое творчество в жанре камерной живописи, которую еще нередко называют салонной.

В ту эпоху стиль «салон» был отнесен к разряду нежелательных и даже вредных, так как отражал личностно-субъективные категории в интерпретации бытия. Частная жизнь, скрытые внешним спокойствием эмоции, традиционализм во вкусах и культурных привязанностях – все это рассматривалось как глубокий пережиток, чуждый социалистической действительности. Камерное искусство, провозглашающее материальную красоту вещи, интимно-поэтическое восприятие природы, необщественный взгляд на человека, отодвигалось за горизонты «большого стиля» и там находило свое крохотное пространство. Часть этого пространства в одесском искусстве заняли В.П. Кулигина и Т.В. Гончаренко, которые мужественно совершенствовались вдали от критики и официальных ценителей.

В одном из своих интервью В.П. Кулигина так высказалась о своих эстетических пристрастиях: «Я неравнодушна к мирискусникам, к русскому декадансу, а также к восемнадцатому веку, к Франции, к барбизонцам». Цитаты из Бенуа в живописи Кулигиной налицо, как и розы в ее «версальских» пейзажах – прямиком из «гобеленных» по стилю натюрмортов того галантного века. «Обретя творческую свободу, набросилась на цветы и старину!» – говорила художница. Белые статуи в зелени «регулярных» парков, ворохи скрупулезно выписанных чайных роз, гроздья винограда на белых парапетах – «театр Веры Кулигиной». Если для нее образцом и отправной точкой был Бенуа, то для Татьяны Гончаренко это, несомненно, Добужинский. Конечно, бесплодно искать здесь прямые аналогии, речь, конечно же, о внутренних склонностях и совпадениях. Гончаренко по сути – художник театра, подвизающийся в станковой живописи, точнее, даже кино. Ее картины – словно подробные эскизы крупных планов, когда «играет» вещь, ее живопись повествует о душе вещи. Это мир потаенного закулисья жизни, это предметы, которые хранят нечто из биографий их владельцев, точнее – владелиц. «Одушевленные» кресла, веера, перчатки, пудреницы, шляпки, шкатулки. Драматургия сугубо женской вещности – спутницы любовных драм. Эти незримые драмы, конечно же, красивы и благородны в своей печали, как те пленительные призраки в кринолинах, которых Татьяна выводила на своих холстах.

Выставка продлится до 19 февраля.