Стаж преподавательской работы у Лидии Николаевны Голубенко — более 45 лет. Из них 30 лет — в должности декана факультета романо-германской филологии ОНУ им. Мечникова.

Цифры, что и говорить, впечатляющие. Тем поразительнее та страсть, с которой профессор, заслуженный работник образования Украины Л. Н. Голубенко рассказывает о своей работе и о своих воспитанниках.

- Кому, как ни вам, задать вопрос: чем нынешние студенты отличаются от студентов предыдущих десятилетий?

- Если коротко: были романтики, стали прагматики.

Раньше само название нашего факультета — РГФ — звучало романтично, фантастично интересно. Чтобы поступить сюда, требовалось не просто сдать четыре экзамена, но и продемонстрировать филологическую предрасположенность, показать, что у тебя есть то, что позволяет стать студентом именно нашего факультета. Некоторые абитуриенты приносили стопки самостоятельно сделанных переводов. Было немало случаев, когда, потерпев неудачу в первый год, люди продолжали попытки на следующий год, через год, а то и несколько лет подряд — и все-таки добивались своей цели.

Когда я стала деканом, я вела свои списки, выуживала тех, кто целенаправленно хотел стать нашим студентом. Ведь, если человек подает документы уже в третий раз, отказать ему было бы просто грешно. Не скрываю, что я таким людям симпатизировала и даже старалась по мере возможностей помогать.

Никто из выпускников не задавал в те времена вопрос: а сколько я буду получать?

Сегодня же это — первый вопрос.

Но я этих ребят не осуждаю. Потому что вместе с ними росла и я, изменяла свое мнение на многие вещи. Но с чем я не могу согласиться, так это с тем, что сегодня абитуриенты подают документы в разные вузы, на разные специальности, лишь бы пристроиться. Я таким студентам слегка не доверяю, не вижу в них горения сердца и души.

Потому что исхожу из понятия, святого для каждого человека, — ЛЮБОВЬ.

Любовь к профессии — это звучит вроде немного некрасиво, но это особое качество. И вот таких студентов стало меньше, хотя они есть, они у меня «звездные» — прежде всего благодаря своему титаническому труду. РГФ — красиво звучит, но, если кто хочет овладеть нашей специальностью, то должен прикладывать титанические усилия.

Многие даже не понимают, что такое РГФ. Думают, что это курсы иностранного языка. Но мы-то преподаем филологию.

- Объясните, пожалуйста, подробнее...

- Мы начинаем учить студентов фактически с нуля. Учим сначала правильному произношению — это основа фонетической школы нашего факультета (я подчеркиваю это). Стремимся, чтобы наш студент или выпускник мог разговаривать с носителями выбранного им языка так, чтобы никто не догадался, что она или он — иностранцы.

- Образно говоря, вы идете по стопам Бернарда Шоу, превращая «цветочниц» в леди...

- Должно быть...

Но продолжаю: потом начинается наполнение лексикой и грамматикой. И на протяжении всех лет учебы студенты обогащаются... А с третьего курса начинается языковедение — все о данном языке — английском, испанском, немецком, французском и т. п., причем, как правило, лекции читают именно на этом языке. Параллельно изучается зарубежная литература — от Древней Греции, Древнего Рима...

Вот почему я говорю о титаническом труде наших студентов.

Они, конечно, перегружены, и я твержу об этом уже много лет. На Западе, в Германии, например, студенты изучают за семестр пять предметов, у нас — и 10, и 15. Когда-то в «Литературной газете» была такая рубрика: «Если бы министром был я...» Так вот, если бы я была министром, убрала бы очень многие предметы, которые я называю сопутствующими. Да, они полезны для общего развития, но прежде всего мы должны готовить специалистов, а если у человека голова на плечах, то нужные ему сопутствующие знания он доберет сам.

Студент — по самой своей натуре — исследователь. Пусть пока начинающий, но он пытается что-то увидеть своими глазами. Я, к примеру, много текстов даю студентам для самостоятельной работы. А потом каждый раз готовлю новые тексты, благодаря которым проверяю, насколько глубоко он или она проникли в содержание произведения. Я говорю студентам: «Хочу научить вас читать тексты моими глазами». Это, конечно, не значит, что я требую от студентов исключительно такого видения, просто хочу выработать у них умение читать между строк, открыть для себя в каком-то предложении что-то новое, важное для этой эпохи, этого времени, то, что не должно ускользнуть от его внимания. А еще я постоянно перекидываю мостик к современности, чтобы студенты умели сопоставить, взвесить и сделать свои выводы.

Тут еще очень важно, насколько ты любишь свой предмет и насколько способен заразить студента своей любовью.

- А как это удается? Они же все очень разные...

- Да, разные, но тонко реагируют на то, как ты относишься к своему предмету. Потому я, когда переступаю порог аудитории, где должна читать лекцию, забываю обо всем на свете... Как в театре, где забываю о своих проблемах и попадаю в иной мир. И если я горю (а студенты это чувствуют), то они как-то подхватывают это.

Конечно, сегодняшний студент благодаря интернету получает массу информации простым нажатием клавиши. Но вопрос в том, что остается после того, как он побегал глазами по экрану? Затронула ли та или иная информация частичку его сердца?

Сегодняшний студент читает мало (я не имею в виду студентов РГФ, они много читают вынужденно), но я требую от них иметь представление о событиях, которые происходят в нашем городе, в нашей стране, в Европе, в мире, потому что студент не имеет права сосредоточиться, скажем, на изучении произведений Гёте, не зная о том, что происходит сейчас на улице. Потому что он же не просто студент, а и личность, гражданин своей страны.

В прошлом году я предложила студентам несколько по-другому посмотреть на биографии выдающихся немцев на основе тех текстов (кстати, довольно сложных), которые привезла из Германии. А именно: разбиться на группы по 4-5 человек и разыграть мини-спектакль о данной личности с нестандартной точки зрения. Например, с точки зрения родителей Моцарта или бывших одноклассников Карла Лагерфельда...

Ведь одно дело — вызубрить текст, и совсем другое — проявить знание темы, иностранного языка, да еще и свои актёрские способности.

И это захватило студентов. Я увидела, как у доски «сражались» Моцарт с Сальери, как в этой дискуссии участвовали их «друзья» из того времени (кто-то из ребят даже парик где-то добыл).

Одна сцена была вообще уникальной: как Бетховен спорил с Моцартом.

А потом я еще попросила других студентов выступить в роли критиков... И увидела в них огонек, они стали друг другу ближе.

- Поразительно все-таки: как вам удалось за столько лет сохранить такое, я бы сказал, романтическое отношение к своей работе, к студентам?

- Так я же люблю свою профессию! А разве эта любовь заканчивается после первых пяти или десяти лет работы? Если ты любишь, то постоянно задаешь себе вопрос: а как ты можешь сохраниться? И внешне, и внутренне. Я каждый день получаю новые знания. Потому что, входя в аудиторию, всё равно должна доказывать, что я знаю больше. Да мне самой было бы грустно и скучно сидеть на стуле и нудно читать лекцию...