Пропаганда тоталитарной империи, отраженная в топонимах, монументах и памятных знаках, должна была в первые же годы независимости уступить место символам национальной истории и культуры. Именно так происходила декоммунизация во всех странах Центральной и Восточной Европы. И у нас очищение от советских символов вернуло бы стране ее правдивый образ, придало бы ее «топографиче­скому облику» свой, национальный характер.

Стоит напомнить, что практика массовых переименований украинских населенных пунктов в советское время имела целью не только стереть историческую память и внедрить культ правящей партии и ее вождей, но и унифицировать топонимию городов и сел на всех территориях российского колониализма.

Сейчас, когда вопрос топонимики стал острой для Одессы проблемой, хочется напомнить принципы, по которым изначально именовались улицы города. Первоначально в Одессе не было названий улиц и соответствующих указателей. Частные, казенные здания и сооружения числились по номерам кварталов и мест. Поначалу это не вызывало особых затруднений с поиском конкретного дома. Однако по мере роста города адреса становилось искать все труднее. Поэтому официальная нумерация стихийно дополнялась народными названиями. Для удобства ориентирования выбирались предметные объекты – храмы, учреждения, рынки, элементы рельефа, предприятия, этнические районы. Такие топонимы обеспечивали функцию поиска и позднее были официально закреплены. Так, на Садовой давно нет больших садов Кобле и Ферстера, но их давнее существование осталось в названии. А на Дегтярной нет дегтярных рядов, на Кузнечной – кузниц. Топонимы – это виртуальные памятники истории, родословная города, его биография. Сложно отыскать хотя бы два-три нефункциональных первичных названия старых одесских улиц, переулков, площадей. Одесса родилась у моря, что «выплеснулось» в город Гаванной, Морской, Черноморской улицами, Мат­росским спуском, Маячным переулком... Изначально здесь жили люди разных национальностей, и отображением их расселения остались Болгарская, Греческая, Еврейская, Польская улицы. Принадлежность одесситов к различным религиозным конфессиям зафик­сировали названия Троиц­кой, Преображенской, Успен­ской улиц, Соборной площади и Лютеранского переулка. О сословиях напоминает Дворянская улица, о профес­сиях – Каретный переулок, Ремесленная, Дегтярная, Куз­неч­ная улицы.

Справедливости ради нужно отметить, что неудачные переименования начались еще до советской эпохи. И связано это было в первую очередь с геополитической экспансией, начатой Российской империей в начале 70-х годов девятнадцатого века. Пик ее пришелся на период правления императора Александра Третьего, проводившего политику тотальной русификации национальных окраин. Одним из таких примеров стало переименование Приморского бульвара в Николаевский, в честь Великого князя Николая Николаевича. Тогда же «коренная» Канатная стала улицей Полтавской победы, а Госпитальную, названную так по расположению тут старейшей в городе Еврейской больницы, переименовали в улицу 19 февраля 1861 года, в память отмены крепостного права, которого в наших краях отродясь не было. Так было положено начало тотальному разрушению топонимики старой Одессы.

Советская модель культовых топонимов продолжила царскую традицию «увековечения» в названиях имен, знаковых для властей предержащих. Только место ко­лониальных вельмож пос­ле Октябрьского переворота заняли «вожди пролетариата». Переименования названий населенных пунктов большевики начали еще в 20-х годах, но массовый характер они приобрели после утверждения культа Сталина. Тогда же и распространились названия, прославляющие партийных и государственных деятелей – Кирова, Куйбышева, Ворошилова, Орджоникидзе и др. Понятно, что новая власть поступала сообразно своей идеологии, но даже это можно было делать не столь бездарно. Кому мог понравиться «Мост имени четырех повешенных», улица 10-летия пожарной охраны или Кустанайская. Унификация названий УССР сопровождалась их русификацией. Внедряя в топонимию Украины русские слова в украинской транслитерации, власть демонстрировала пренебрежение к украинскому языку. Уничтожение исторического топонимического ланд­шафта происходило во всех городах и селах Советского Союза. Показателен эксперимент, проведенный украинскими языковедами в конце 1980-х годов. Они показали, что общий фонд названий улиц и площадей в Киеве, Минске, Москве, Одессе и Донецке составляет 70%. В наименованиях применялась единая модель. Центральные площади обычно именовались:

пл. Ленина или пл. Октябрьской революции. Одинаковыми бы­ли везде и центральные улицы: Ленина, Маркса, Энгельса, Орджоникидзе и т.п.

Украина должна избавляться от символики, пропагандирующей былую безгосударственность и колониальную зависимость нашей родины. Показательной в связи с этим является замена коммунистической топонимии в Одессе. Тенденция к возвращению дореволюционных названий была задана еще в середине 1990-х годов мэром Э. Гур­вицем. Тогда в обиход вернулись Большая Арнаутская и Малая Арнаутская, Еврейская и Ришельевская, Екатеринин­ская и Коблевская, Разумовская и Ланжероновская. Возоб­новление исторической топонимии Одессы можно было бы только поприветствовать, если бы это не означало в основном замену символов большевистского господства на символы чуждого властвования. Поэтому одной из ошибок, на мой взгляд, было возвращение в Одессу памятника Екатерине Второй, а улице – ее имени.

Вообще, сложившаяся в одесской топонимике в последние годы ситуация очень показательно отражает попытку нынешней городской власти превращения Одессы в анклав «русского мира» в Украине. Местная специфика в этом плане проявляется в максимальном возвращении на карту города именно дореволюционных названий. Но совсем не потому, что нынешний мэр и его команда – рьяные антикоммунисты. Как раз наоборот – практически вся одесская власть последовательно изгоняет из Одессы минимальное упоминание об украинском национальном движении и вообще украинской составляющей в истории города. Нынешняя городская власть не просто равнодушна к украинскому делу, а занимает активную позицию в духе «русского мира».

Сохранение советских кодов в историко-культурном пространстве нашего города в сочетании с попытками реанимации других символов колониальной эпохи не должно продолжаться.

Бесспорно, проблему пе­ре­именований необходимо решать на законодательном уровне. Ситуация, когда любой руководитель города жонг­лирует названиями по своему усмотрению, в соответствии со своими идеологическими вкусами, является недопустимой. Переименования должны осуществляться по единому принципу декоммунизации, с возвращением исторических названий, если они не имеют имперских идеологических коннотаций.