«Это очень одаренный артист, трепетно относящийся к тексту пьесы, к каждому слову автора. Кроме того, он обладает высочайшей внутренней дисциплиной. Пластичный, с хорошей реакцией и замечательным внутренним слухом», — так оценивает актер и режиссер Анатолий Антонюк своего коллегу, актера Одесского академического русского драматического театра Альберта Каспарянца, который сегодня стал гостем нашей редакции.

— Альберт, Вы неохотно общаетесь с журналистами, хотя обычно актеры любят, чтобы о них писали, о них говорили. Даже во «всезнающем» интернете информации о вас почти нет. Неужели Вам чужда популярность, известность, слава?

- Да, я не люблю рассказывать о себе, давать интервью и пиариться, тем более, что у меня это не очень хорошо выходит. Если надо что-то объяснять, рассказывать, появляется ощущение, что я оправдываюсь за плохие невнятные работы. Не люблю также социальные сети, информацию о себе там не выкладываю. Пусть лучше обо мне говорят другие (желательно, профессионалы), если я этого, конечно, заслуживаю. Не буду лукавить, говоря, что не хочу славы: ведь это побудительный мотив каждого артиста. Точнее сказать, я хочу не славы, а известности – просто как следствия своих достижений. Как это у Семена Кирсанова:

Я ищу прозрачности,

А не призрачности,

Я ищу признательности,

А не признанности.

Считаю, что актер должен напоминать о себе зрителю своим творчеством, яркими, хорошо сделанными ролями.

— До того как Вы попали в труппу Русского театра были «Маски-шоу» и Одесский театр кукол…

— Не только. Мне довелось работать и в других коллективах. «Маскам» я благодарен за то, что они мне дали возможность получить большой опыт внешних перевоплощений и искусства клоунады. А также, что немаловажно для артиста, умение ловить кураж.

Театр кукол — это вообще отдельный мир со своими законами, где актер должен идти не «от внутреннего к внешнему», а отталкиваться от уже готового образа куклы и наполнять ее своей жизнью. Особенно трудна работа с марионеткой. Это удивительная мистерия на грани с мистикой. К сожалению, постичь всю глубину этого искусства удается не каждому.

Не могу не выразить глубокую благодарность моему первому наставнику, художественному руководителю детского театра кукол при Дворце пионеров, где я постигал азы искусства с юных лет — Роне Григорьевне Стыскиной, (которой, к сожалению, уже нет в живых). Она первая приоткрыла мне волшебную дверцу в мир театра... Светлая ей память…

— В Вашей фильмографии 23 роли. Какие из них считаете наиболее успешными, значимыми?

— Надеюсь, что лучшие роли ещё не сыграны и они у меня впереди! А вспоминаются сегодня съемки в шведском фильме «Soot» («Сажа»), где мне посчастливилось сыграть вторую главную роль Булле-Улле, это их национальный герой. Фильм занимал призовые места на международных кинофестивалях. В нашей стране его, к сожалению, ни разу не показали. Работая в этом проекте, я понял, каким должно быть отношение к профессии. Все четко и выверено, свет выставлен, все мои перемещения в кадре уже обозначены крестиками на полу, режиссер четко ставит задачи, а оператор знает, как это снимать. Все знают, что делать и готовы к работе. Эталон! Приходя в гриме на съемочную площадку, я никогда не ждал более 5 минут. Глядя на это, я и сам не позволял себе расслабляться, кофейничать или перекуривать, хотя кофемашина и стол с бутербродами — прямо на площадке. Не удивительно, что фильм был снят в рекордно короткие сроки.

— Можно ли предугадать или просчитать успех спектакля, киноленты?

- Успех, как и любовь, просчитать нельзя, а вот профессионализм виден сразу. Помните у Твардовского? «…Только взял боец трехрядку, сразу видно, — гармонист».

- Вы работали с американским, сербским, шведским, финским и даже кубинским режиссерами. Тяжело ли «нашему» актеру понять режиссера «не нашего»?

— Особенности менталитета и различия школ, конечно, существуют. Но главное, чтобы был профессионализм. Это универсальный язык. Когда его нет, вспоминаются слова Мюллера из кинофильма «Семнадцать мгновений весны»: «Очень трудно понять логику непрофессионала».

- Сегодня многие актеры пытаются освоить профессию режиссера. А у Вас не появляется желание попробовать себя в этом качестве?

Только «когда я буду окончательно к этому вынужден», — кажется, так когда-то написал итальянский драматург Карло Гольдони… Много чего хотел бы я попробовать!

— Актер Сергей Юрков назвал вас очень гибким артистом, который хорош и в драме, и в трагедии, и в клоунаде. Но он мечтает увидеть Вас в роли диктатора! А Вы сами о какой роли мечтаете?

- Конечно же, о роли диктатора! Для этого я даже иногда занимаюсь дикцией! А с детства любил писать диктанты, ну и, конечно, диктовать. Спасибо, конечно Сергею Апполинарьевичу за лестные слова, хотя он все же преувеличивает! Но смею заверить: когда Юрков будет ставить что-нибудь о дуче Муссолини, непременно приму его предложение. Я уже вхожу в образ. Даже иногда голову брею наголо. Ну а если серьезно, мечтаю о роли многогранной, с широким спектром красок и множеством перевоплощений. Роли, в которой я смог бы максимально проявить свои возможности.

— Альберт, приоткройте немного свою актерскую кухню. С чего начинается работа над ролью?

— Для роли очень важны детали. Чем больше узнаешь о персонаже, тем лучше. Но главное — найти характер. Это как стержень, на который все остальное можно нанизывать, как на новогоднюю елку. А когда еще и гирлянды зажжешь – начнется праздник!

— Всегда ли Вы ищете оправдания для своего героя? Например, такому, как папаша Сорель – жестокому, грубому, алчному (“Красное и черное»)?

- Я стараюсь оправдывать всех своих героев, потому что без этого не получается живого образа.

— Всякий раз, наблюдая за тем, как Дракула (заслуженный артист Украины Сергей Поляков) душит Вашего персонажа — Священника в спектакле «Князь полнолуния», зрители нервничают: уж очень всё живописно и правдоподобно. Этот момент спектакля — самый драматический и, возможно, опасный из того, что сделано Вами на сцене. Были в Вашей актерской биографии подобные «страшные» испытания?

- Не хочу вас разочаровывать, но на самом деле это один из самых безопасных трюков со времен моего участия в школьной самодеятельности. Бой с оружием на сцене гораздо опасней. Дело в том, что ставил «удушение священника» педагог по сценическому движению и боям, настоящий мастер своего дела. Поэтому и смотрится так правдоподобно и страшно. Ну а живописно — уже благодаря актерской игре, прежде всего Сергея Полякова. Мне остается только изображать конвульсии и дергать ногами.

Поверьте, я делал немало трюков за свою карьеру, особенно в кино, работал с лучшими каскадерами и могу сказать: профессионализм — это главное. Профессионал не позволит тебе даже упасть на колени без наколенников и защиты. Хотя, конечно, от всего не защитишься.

Больше всего трюков у меня было на съемках в «Масках». Трагическая случайность, которую я пережил там, заставила меня многое переоценить. Прямо на моих глазах, в машине, которая ехала впереди, разбились насмерть актер и водитель. Если бы не высокий класс каскадера и тех, кто ехал за нами, еще большая катастрофа была б неминуема: мы бы обязательно врезались. С тех пор я очень уважительно отношусь к профессионалам, а сам сажусь за руль редко, только при крайней необходимости.

— Что делает актер Альберт Каспарянц, чтоб всегда оставаться в хорошей (петь, танцевать, легко двигаться) физической форме?

— Стараюсь хоть иногда петь, танцевать и легко двигаться… В последнее время, к сожалению, реже. Но почти регулярно делаю утреннюю гимнастику на основе тибетской йоги с дополнениями из ушу. Очень помогает, особенно позвоночнику. Это меня научил друг, китайский театральный художник, с которым я жил в одном общежитии во времена учебы в театральном институте. Он говорил, что главное — разминать позвоночник, ведь это кабель ко всем органам, и называл его «первый господин».

Я занимался многими видами спорта, начиная с фигурного катания в детстве до фехтования и даже дзюдо. Все это помогает в профессии до сих пор. Езжу на велосипеде, катаюсь на роликах, играю в футбол на пляже с друзьями. Это действительно актуально, потому что у меня склонность к лишнему весу. Хотя, в случае необходимости легко удается сбрасывать 10-15 кг, что я не раз и практиковал. Один раз даже голодал 20 дней. На водительских правах у меня до сих пор фото, сделанное сразу после голодания. Гаишники меня не узнают. Хорошо, что я редко сажусь за руль! Но все же актер, как пионер, должен быть всегда готов к своей звездной роли!

— Верите ли Вы в то, что театр может помочь зрителю стать лучше? Например, глядя на героев спектакля «Из жизни большого яблока», где у каждого персонажа, как говорится, своя правда, и каждый лжет, в первую очередь, самому себе, зритель понимает, что это и про него тоже?

— Я не думаю, что люди специально лгут себе, просто в пьесе, как, впрочем, и в жизни, каждый пребывает в своих иллюзиях. Театр это нам отлично показывает, но осознать можно только лишь самому.

— Были у Вас как у зрителя «терапевтические» встречи с театром?

- Да, безусловно. В жизни судьба мне подарила много ярких впечатлений, полученных от произведений искусств, особенно связанных с театром. Но самым неизгладимым в памяти остался спектакль японского театра марионеток. Не помню названия пьесы и сюжета, но тогда я реально поверил в магию, хотя уже давно не ждал Деда Мороза и знал, что куклами управляют актеры. Не зря же говорил Станиславский: «Главное не что актер делает, а как». После того спектакля я был уверен, что кукла может оживать и говорить. Я очень хотел с ней пообщаться, но боялся: у нее был меч, которым она исправно владела, мало ли... Вот она — сила высокого мастерства!

— Что для Вас значит — быть Артистом?

— Артист для меня это, прежде всего, тот, кто приносит всю свою жизнь в жертву искусству. И это не высокопарное выражение, это правда. Такой диагноз, и название ему — Одержимость. Ведь в подавляющем большинстве случаев то, чем мы занимаемся, не приносит ни больших денег, ни даже заслуженной славы. Только одержимые люди могут с упорством изо дня в день отдавать всего себя, недополучая в этой жизни многого, лишь бы была возможность играть. Уже только поэтому я уважаю всех артистов, и не только нашего театра: они не сходят со своей дороги, несмотря ни на что и все осознавая. А тем артистам, которые на этом тернистом пути умудряются достигать вершин мастерства, – низкий поклон.

— В «Народном посланце» Вы играли Еврема Прокича, торговца, решившего попробовать себя на поприще защитника народных интересов и начавшего предвыборную гонку. А вот если б и правда у Вас была такая возможность – повлиять на жизнь людей, изменить ее, чтобы Вы сделали?

- Пытаться менять людей – это самое неблагодарное занятие. Ошибка героя пьесы, как и некоторых людей в реальной жизни, в том, что они начинают заниматься тем, чем им не следовало бы заниматься. Это, в конечном счете, ни к чему хорошему не приводит. Я бы очень хотел когда-то на закате своих дней осознать, что я все- таки занимался своим делом….

Досье «ОВ»:

Альберт Андроникович Каспарянц, актер Одесского Академического Русского Драмати­ческого театра. Родился 27.12.1963. Участник популярной программы «Маски-шоу» (1991-2007 г.г.)

Театральные работы: Илья Ильич Телегин — «Дядя Ваня (2008), Джентельмен Сюзан — «Романтический возраст», (2009), Ховард — «Из жизни «Большого яблока», (2010), Луи Гассион — мюзикл «Эдит Пиаф. Жизнь в кредит», (2012), а также, мосье Боярский — «Закат», Рикард — «Забавный случай», Панталоне — «Труффальдино из Бергамо», Оберон – «Sex-tet в летнюю ночь», Синебородов — «Уездная канитель».

Снимался в кинофильмах: «Опера-1. Хроники убойного отдела» (Тимоша), «Ликвидация» (роль бывшего фронтового разведчика), «Анка с молдаванки» (муж Сони), «Одесса-мама» (завмаг), «Улыбка Бога или чисто Одесская история» (врач «Скорой помощи»), «Разведчики. Война после войны» (Жора), «Сильнее огня» (Червонец) и др.