Сегодня мы публикуем очередной материал под рубрикой «Машина часу». Она особенная и для нас, журналистов, и для наших читателей. Ведь воспоминания о прошлом дают возможность людям почтенного возраста мысленно вернуться в те далекие годы, когда они были молодыми. А молодым — узнать много полезного и поучительного. И, самое главное, такие рассказы — всегда искренни. Это, наверное, то, чего так мало во времени нынешнем. Сегодня в рубрике — рассказ нашей постоянной читательницы, Почетного ветерана Украины Людмилы Николаевны Опроненко-Клоповой:

«Хорошим получился номер «Одеських вістей» от 22 июня 2019 года. А десятая страница номера навеяла воспоминания моего далекого детства 1941-1945 годов. Правда, я эти ужасные годы часто вспоминаю, когда читаю о войне сегодняшней, на Донбассе.

Село на Сумщине, где я родилась, во время войны освобождалось дважды. Второй раз под немецкой оккупацией оно было 6 месяцев. Немцы — в селе, а наши войска — в лесу. Это был 1943 год. Мне было 10 лет. Мы с мамой и сестрой возвращались из России в сентябре 43-го. Тех жителей, которые от немцев не убегали, германское командование эвакуировало в «свой» тыл. В селе, если его можно было так назвать после боя, остались одни дымоходы и несколько хат, которые были под железной крышей. В том числе уцелел и наш дом, хотя и с окнами без стекол. Наши солдаты подарили нам телочку. Больше у нас ничего не было. Так как сарай сгорел, телочку мы разместили в бывшей детской спальне. Наши солдаты заготавливали лес для военных нужд. К нам поселили семь человек. Они ночевали в большой комнате на земляном полу (доски немцы сорвали).

Как мы обживались в родном доме? Потихоньку. Выйдя как-то утром во двор, мы увидели исхудалого, голодного кота, которого с радостью приютили. А чуть позднее вдруг во дворе услышали: «Ко-ко-ко, ко-ко-ко». Смотрим: откуда-то появился красивый

петух с двумя курочками. Как они выжили и где прятались — неизвестно. Их «поселили» на веранде, где мама прибила две палки, и получился куриный насест.

А вечером наши солдаты принесли щенка, очень красивого. Мы его назвали Букет. Через полгода, правда, в будке, которую ему смастерили солдаты, нашли троих щенят. Букета срочно пришлось переименовывать в Букетку.

В селе солдат было много. Они разместились в бункерах, которые настроили немцы. Начали возвращаться и сельчане. Они также обживали бункеры, подготавливая их к зиме. Обустраивали печное отопление, утепляли двери. Кто-то из них нам подарил крошечного поросенка. Мы его кормили из бутылочки. Хотите — верьте, хотите — нет, но этот поросенок был очень «воспитан». Он никогда не пачкал там, где спал. Так мы все дружно и жили под одной крышей. Солдаты нас подкармливали супом или кашей из пшена.

Зимой 1944 года нашей основной пищей были дикие груши, яблоки и грибы, которые успели заготовить осенью. А еще зимой на санках (сделали военные) возили в город Сумы за 18 километров хворост горожанам для отопления и выменивали соль, мыло, спички и перо «жабку», которое привязывали к палочке и писали на обрывках газет чернилами, сделанными из сажи. Дрова носили из лесу на плечах. Трудно было и в войну, и после нее. В колхозе вдовы и солдатки работали бесплатно. В городе, когда начали работать заводы, рабочие могли что-то получить по карточкам.

Школа начала работать с ноября 1943 года. Одела нас мама в платья, которые сама сшила из немецких плащ-палаток. Во время эвакуации мама все выменяла на продукты, а ручную швейную машинку «Зингер» берегла все годы.

Прошло столько лет, а я храню ее по сей день, как память.

Правильно говорят: у войны не женское лицо. От себя добавлю: и даже не мужское, а звериное. Читая о том, что происходит на Донбассе, я вспоминаю ту, давно отгремевшую войну. Война, любая война, приносит и людям, и всему сущему только горе. Но хочется верить в то, что наступит мир. Иначе быть не может».