Екатерина Билетина. Майская ночь, или Утопленница

«Действительнее самой действительности» — это сказал один русский гений о другом, последующий — о предыдущем, последователь — о предшественнике... Достоевский о Гоголе, о его персонажах, уж чтобы не морочить вам голову. И оба — любимые писатели автора идеи выставки, что открылась в прошлый четверг в Летнем театре Горсада: экспозиции под названием «Сны Гоголя».

ВЫСТАВКА открыта в галерее «ArtOdessa» до 13 февраля. Она объединила живописцев из Одессы (Екатерину Билетину, Леонида Багрия, Игоря Варешкина, Константина Скопцова, Валерия Юхимова) и из Чернигова (Святослава Подлевского и Евгения Шаповалова). Участник и куратор проекта — лауреат нашего газетного конкурса «Люди дела», живописец, автор храмовых росписей, иконописец Сергей Бурда.

В выборе тематики, исполнительской техники, трактовки знакомых со школьной скамьи сюжетов художники ограничены не были. Вовсе не требовалось создавать прямые иллюстрации к произведениям Н. В. Гоголя: композиции могли быть и встречаются вполне беспредметные, нефигуративные, главное — отыскать некий ассоциативный ход, хотя бы просто такое колористическое решение, которое вызывало бы в воображении гоголевские мотивы, создало бы фантасмагорическую, тревожащую, таинственную атмосферу.

В трех словах, как определили сами участники выставки, — «ассоциации, гипотезы, аллюзии». Рефлексии, одним словом. Наведение на мысль посредством эмоции, а на эмоцию — сочетаниями цветовых пятен. Ощущение от экспозиции должно было быть мистическим. Тут, конечно, очень субъективный момент, но серьезный тон и глубина, несомненно, чувствуются, когда стоишь посреди зала и охватываешь взглядом экспозицию целиком. «Окрас» этих картин вполне «гоголевский» — по цветовой напряженности.

Судя по подписям, не все картины так вот сразу были исполнены «на тему», — кое-что художники просто отыскали в своих мастерских, решив, что вот это по настроению — подойдет. Есть и достаточно иллюстративные тематические композиции, как, например, «Майская ночь», «Казак и судьба» Е. Билетиной, «Неоконченный спор» К. Скопцова, с попыткой, однако, поэтического, метафорического осмысления конкретного сюжета; есть предметные, но отвлеченно-ассоциативные, многозначные, вариабельные в своих смыслах, как «Слепая сила» С. Подлевского либо «Преждевременный сон» и «Бессонница» И. Варешкина, «Портрет» Л. Багрия; жесткие, в самом деле страшноватые, почти трагические фантасмагории В. Юхимова. А есть и откровенные абстракции, например, философская и весьма эмоциональная, невзирая на беспредметность, композиция И. Варешкина «Палимпсест III»; напряженный «гризайль» (развитие одного-единственного цвета, в данном случае — вариант «ч/б») Е. Шаповалова...

Сергей Бурда. ПанночкаСергей Бурда. Панночка

ИЗ ОБЩЕГО, по большому счету, все-таки лирического, личностного, тона экспозиции парадоксально выбивается работа Сергея Бурды — резкий, театральный, далеко не однозначный гротеск «Панночка». На картине молодая особа в очках, припорошенных, вероятно, пылью всех одесских библиотек и архивов, держит в руках пылающее колесо — или пяльцы?.. — с портретом Гоголя внутри. Слегка обалдев по прочтении названия картины, я не удержалась, чтобы не спросить автора, а отчего вдруг Панночка — «синий чулок».

«Да уж так вышло», — не без лукавства ответил Сергей. И тут я задумалась: ведь женские образы у Гоголя — это же особ-статья, ребята, это все та же пресловутая карнавальная амбивалентность, смысловая «склизкость». Это же не только секс-символ и кровопийца, губящая душу христианскую по той причине, что христианин из ее носителя, как из меня балетная примадонна. Это еще «глазки и лапки», и «такое амбре», и если бы губы Никанора Ивановича да приставить к носу Ивана Кузьмича, и тетушка с драгунскими усами и в длинных ботфортах, и... кто их знает толком, этих невестящихся ведьм образца XXI столетия. Свои, понимаете, пригорки, ручейки.

А почему, вообще, Гоголь? Любим мы, конечно, круглые даты, и в прошлом году Николаю Васильичу 210 лет со дня рождения приспело, а вот выставочный зал под проект — это проблемно. Однако и опоздать не зазорно: гений не бывает «второй свежести», если дата не круглая. Сергей Бурда объяснил просто: он любит произведения Николая Васильевича Гоголя, причем до такой степени и ставя так высоко, что последующая русская литература представляется ему... ну, если не по нисходящей, то, во всяком случае, производной. Все мы вышли, напомню, из гоголевской «Шинели». И не надо перевирать, что из сталинской.

Экспериментальный арт-проект — всегда и любопытно, и спорно, и дает пищу для размышлений. Спешите видеть.